От волнения и спешки получалось несколько

От волнения и спешки получалось несколько путано, но капитан-лейтенанту стало сразу понятно, что Колумбу угрожает опасность.
 Коротко, - сказал он, - что там?  Адская машинка. Сейчас произойдет взрыв.
 Когда?  В 10 часов 45 минут ... Командир посмотрел на часы. Стрелки показывали 22 часа 27 минут. Оставалось 18 минут.
 В двадцать два часа тридцать одной минуте Буревестник снялся с якоря и направился из бухты, развивая наибольшую скорость. Сливаясь с берегом, в бухте чернело две точки. Двое пловцов медленно плыли параллельно береговые, следя глазами за эсминцем. Казалось, к берегу они возвращались неохотно.

 За кормой корабля оставался возмущенные-вспененный след. От бортов его широко расходились волны. Машины работали в полную силу, равную силе мощной электростанции. Корабль рвал морской простор, месяц и электричество освещали взволнованно напряженные лица моряков. В целом корабли, казалось, спокойными оставались только хронометры и лица капитан-лейтенанта Трофимова.
 У командира стоял Марко и рассказывал, что узнал от Найди и о своих наблюдениях за Ковальчуком. Рассказ его был отрывистый. Раз за разом он замолкал и, застыв, смотрел в пространство, словно измерял на глаз скорость корабля. Потом вспоминал о своего слушателя и снова поспешно произносил несколько слов.
 Буревестник прошел широкую горловину бухты и оказался в море. Вдали виднелись огоньки шхуны. Прислушавшись хорошо, можно было уловить звуки музыки. Корабельные часы показывали тридцать шесть минут одиннадцатого. Оставалось девять минут до взрыва. Командир крикнул вахтенному: - Полный боевой!
 Через минуту приказ был передан старшему механику. Струя встречного воздуха с удвоенной силой ударил Марко в лицо. Эсминец мчался с той скоростью, с которой он подходит во время торпедной атаки до вражеских линкоров или мчится на подводную лодку, на минуту выглянул из-под воды, чтобы протаранить и потопить его. За секунду корабль проплывал десятки метров, но Марку казалось, что и часы идут очень быстро. Осталось восемь минут. Отчетливо слышались звуки музыки, но тут они стихли, и в ушах шумов лишь ветер. Очевидно, на шхуне и шлюпках заметили эсминец и, удивившись, затихли. В такой молчании прошла еще минута. Оставалось семь минут. На расстоянии более километра виднелась шхуна. Оркестр снова заиграл громкий марш, проявляя радость рыбаков и оркестрантов по случаю появления эсминца. Очевидно, там сочли, что командир Буревестника решил присоединиться к ним.
 С мостика в машину прозвучала какая-то команда, и Марк почувствовал, что палуба перестает дрожать. Машины прекратили работу, миноносец шел по инерции.
 Свет прожектора метнулись на Колумб, и на его корме Марко узнал профессора и Григория.
 На эсминце гремела команда: - Шторм-трапы за борт! С левого борта спускать шлюпки!

 Миноносец сравнительно медленной походкой сравнялся с шхуной. Там гремели оркестр и крики ура. Часы показывали двадцать два часа тридцать девять минут. Командир эсминца пробовал кричать на шхуну, но там в шуме не разбирали и не слышали. Марко посмотрел на шхуну, подпрыгнул, выгнулся ласточкой и плюснув в море между Буревестником и Колумбом.