Мухи на крыльях вынесли? Все

- Мухи на крыльях вынесли?  Все устали, голодны. Это придавало злости. Рут поставила на стол тарелки. Ей больно слушать эти обвинения. Но не следовало вмешиваться в разговор. Вынужденная молчать.

 А наша хозяйка ... - обратился к ней один из повстанцев. - Что она скажет? Так ее дружок меня разрисовал.
 Не трогай ребенка, - вступился за Рут долговязый.  Ребенок? Такой ребенок способен столько бед натворить ... Сам ушел, а ее нам подбросил.
 Хосе не утерпел - дернул за грудь обидчика: - Заткнись, дурак!  Одноглазый сидел, слушал. Наконец обратился к Рут: - Расскажи все, что знаешь. Не кройся. Рассказывай. Где Эдмундо?
 Рут умоляюще подняла глаза на Хосе. Тот ободряюще кивал головой: мол, говори, не бойся. Но Рут понимала: что бы она сейчас ни говорила, ей не поверят.

 Рация была с ним. Этот небольшой прибор напоминал транзисторный радиоприемник, на который никто не обращает внимания. Таких приемников у повстанцев немало. Прихватили с дома, в свободные минуты слушали музыку.
 Эдмундо должен знать, что происходит в штабе. Да и не только в штабе. Рут предусмотрительно включила прав еще тогда, когда вернулись первые раненые. Эдмундо услышал. Но она просила его не пугать людей своим появлением.
 Что и говорить, нелегко было Эдмундо потерять органы осязания и зрения. Только сейчас он полностью осознал, какая это большая пожалуйста природы - слышать, видеть, чувствовать! Но то, что происходило в мире, который стал для него недосягаем, заставило его забыть о своем горе. Только тогда, когда один из повстанцев оскорбил Рут, он чуть не нарушил свое обещание. Уже был готов подняться грозной пламенной пулей. Успокоил голос Хосе, который вступился за Рут. Теперь Эдмундо ждал его приказа. Потому оставалась у него единственная возможность - быть ее пламенным щитом, защищать от несправедливости.

 А Руфь стояла перед глазом, раздумывая, как ей объяснить все то, что произошло. Легче показать свою власть. Ведь если власть и сила по сути то же самое, то нигде на земле не было человека, который обладал большей властью, чем Рут. Стоит ей шепнуть Эдмундо только одно слово - и от генералова дворца останутся только руины. Но сам Эдмундо научил ее не злоупотреблять силой. Ибо большая болезнь земного человечества: властвует тот, кто способен лучше убивать и разрушать. Есть другая сила - сила разума, сила человеческого духа. И только человеческая жизнь обретет полную гармонию, когда не останется другой власти на земле, кроме власти совести, власти разумного слова.
 Так учил Эдмундо. И поэтому Рут начала говорить. Это был экзамен на зрелость. Надо объяснить повстанцам, что жизнь имеет различные формы, а не только те, которые нам известны. Если человек поймет это, остальные объяснить нетрудно.