Может, вы еще повторите, почему

- Может, вы еще повторите, почему именно вашу квартиру Галка выбрал для встреч и почему он не боялся говорить в вашем присутствии о своих преступных намерениях.
 Вероника вспыхнула и с болью в голосе ответила: - Им стало припекать, господин начальник, поскольку вы уже наступали на пятки. Поэтому он предпочитал встречаться в Минске Мазовецком, а не в Варшаве. А меня Галка заставил поклясться, что я молчать, иначе Теосе будет плохо. У меня не было выхода, сердце обливалось кровью, но я молчала. А когда они изрядно выпили и думали, что сплю, то стали совещаться, как убить вас, господин начальник. Тогда я решила нарушить клятву. Думаю, что бог мне простит ... Капитан задумался. Откуда преступники узнали распорядок его дня, как они узнали, что Верхар по телефону пригласил его к себе? Может, разговор подслушали?
 Проверили телефонную линию Верхара, но ничего не нашли. Совершенно невероятно было предполагать, что подслушивание велось из милиции, но и здесь все проверили. Ничего. Теперь не время было заниматься этими делами. Метель спросил Стонку, что он хочет сказать в связи со свидетельством этой женщины.

 Все липа. Наградили всяких глупостей. Я и в глаза ее не видел.  А что он делал в среду вечером, когда был запланирован нападение? Стонка флегматично ответил, что в настоящее время он гулял по улицам. Бандит вел себя так, будто рассчитывал на некий чудотворный спасение. И капитан решил играть ва-банк: - Ну что ж, не хочешь говорить, то не говори! Но если рассчитываешь, что твои друзья помогут тебе вырваться из тюрьмы, то ошибаешься. Был один такой, как ты, в Кракове, тоже исполнил для них мокрую работу и провалился. И знаешь, как ему помогли? Отравили цианистым калием, как того крысы. Фльореком его звали, Подумай об этом.
 6 Инженер Генрих Згожельський, которого я допрашивал второй, давать показания отказался. Метель подписался под этой запиской и склонил голову на руки. Только теперь почувствовал, что страшно устал. Всю ночь допрашивал Владислава Стонку и Веронику Галку, потом составлял протокол, а потом опять допрос Генрика Згожельського - все это до предела истощило его. Пани Ирэна, войдя точно в восемь в кабинет, даже испугалась, когда увидела у капитана синяки под глазами и землисто-серый цвет лица.
 Ох и дыма тут! - Сказала она и, поставив на стол букетик астр, открыла настежь окно. - Вы сегодня вообще не выходили из управления? - Спросила укоризненно. - Ну, а завтра - воскресенье, и вам надо отдохнуть. Так же нельзя.
 Когда секретарша вышла, капитан провел ладонью по лицу. Действительно, завтра - воскресенье. Как быстро летит время!
 В дверь постучали.  Заходите! - Крикнул капитан. В кабинет вошел сержант-магистр, который уже узнал от Юрека вьюна о вчерашнем происшествии под железнодорожным мостом и крайне обеспокоен прибежал к начальнику.
 Зазвонил телефон, и Метель взял трубку.  Добрый день, господин капитан, это Ковальский.
 А, доброго здоровья! - Оживился Метель. - Вы вчера не звонили?  К сожалению, не смог. Вот только сегодня пришел раньше на работу и установил то, о чем вы просили.
 Так, слушаю вас ... - На мгновение Метель почувствовал себя бодрее.  Итак, я совершенно точно узнал, что в тот день, в те часы, о которых вы говорили, я согласовал с директором Згожельським план импорта медицинской аппаратуры. Это продолжалось где-то до часа.
 Вы уверены? - В голосе Метели почувствовалось разочарование.  Вполне. У меня записано в календаре, а кроме того, я проверил у секретарши господина Згожельського.

 Метель некоторое время молчал, что-то обдумывая, потом спросил: - Вы согласовывали план в Бюро?
 Нет, мы поехали в парк. Стояла такая жара, что в Бюро трудно собраться с мыслями.
 Ага ... - Капитан снова мгновение думает, а потом спрашивает: - Вы поехали в парк машиной господина директора?

 Недельская замирает, прислушиваясь. Теперь уже думает дольше н Ковальский.