Капитан Метель слушает . - Я с вами разговаривала

- Капитан Метель слушает ... - Я с вами разговаривала, господин капитан, - услышал он тот же приглушенный и неясный голос. - Еще раз вразумляю вас, берегитесь. Они хотят убить. Не выходите вечером сами, не ... - Вдруг женщина остановилась. В трубке послышался скрип, словно открывали плохо смазаны двери. Потом треск, шум, какие-то смешанные звуки. Капитан буквально врастает в трубку. Не менее волнуется Недельская. Он упивается глазами в лицо капитана, пытаясь угадать, что происходит на другом конце телефонного провода. И вдруг Метель слышит в трубке звонкий голос вьюна.
 Господин начальник, это я. Все в порядке! Сейчас приедем в милицию. Ну, сударыня, не вырывайтесь.
 Черт, а не парень! - Сказал Снегопад и тяжело опустился в кресло, вытирая платком пот.
 Ждать пришлось не долго. Через пять минут в дверях появляется Юрек Вьюн, а с ним испуганная женщина, которую он элегантно, но крепко держит под руку.
 Капитан Метель подходит, берет ее за локоть и ведет. к креслу, которое стоит перед письменным столом.
 Вы уже когда-то здесь были, правда? Но я не ожидал, что мы так встретимся вторично.
 Но почему эта женщина не слушает, что ему говорят, не смотрит на собравшихся? Ее внимание привлекает кусок полотна на письменном столе капитана. Метель берет в руку прямоугольник, вырезанный из портрета, и подает его жене: - Бедный Теофил, - говорит он - бедный парень! Сколько выстрадал ... Но слова излишни, ибо гораздо красноречивее всяких свидетельства являются слезы и внезапный плач, от которого вздрагивают плечи Вероники Галки.
 Двое суток работники поручика Комисяка разыскивали восьмой класс, в котором 8 сентября на уроке алгебры решали задачу № 18. Задача была хлопотное - гут нельзя полагаться ни на память учителей, ни на записи в классных журналах: ведь рассеянный педагог мог просто записать, что именно он делал на уроке. И в то время, когда Метель переживал конфликты с инспектором Решкевичем, а потом ждал результатов своей беседы в министерстве, оперативные работники устали обращались тысячу тетрадей в пятидесяти четырех варшавских школах. Барский, который возглавлял эту работу, просматривал тетради в лицее на улице Коперника. Но ему пришлось проявить автора текста математической задачи, который попал в руки милиции. Около пяти часов вечера, когда педагог, который помогал Барском, был уже почти без от усталости, с другой лицей - на Вавельский улице - сообщили по телефону, что старший сержант Кобялек нашел ученика, которого искали.
 Слушай, а ты не ошибся? - Убеждался хорунжий, несмотря на кучу уже просмотренных тетрадей и на те, которые еще осталось проверить.
 Абсолютно точно! - Голос Кобялека звучал торжествующе. - Учитель узнал почерк, и я сам сравнил. Действительно, получается, что писала одна и та же рука. Конечно, пошлем на экспертизу, но это уже только формальность.

 Малгожата Тирко? - Разочарованно спросил Метель, когда Барский назвал ему фамилии ученицы. Что за Тирко? Ведь никакой Тирко к этому времени в деле Веста не выступал!
 Исполненный сомнений и злых предчувствий, он все-таки велел Барском узнать, что за люди - родители этой ученицы и где они живут. Это было значительно легче, чем найти саму ученицу, поэтому Барский выполнил это задание в тот же день. Он написал краткую записку о результатах розыска, отвез ее в управление, положил капитану на стол и уже за полночь, уставший, голодный поехал отдыхать.